Статья 244. Основания отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда и иностранного арбитражного решения

1. Арбитражный суд отказывает в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда полностью или в части в случае, если:
1) решение по закону государства, на территории которого оно принято, не вступило в законную силу;
2) сторона, против которой принято решение, не была своевременно и надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела или по другим причинам не могла представить в суд свои объяснения;
3) рассмотрение дела в соответствии с международным договором Российской Федерации или федеральным законом относится к исключительной компетенции суда в Российской Федерации;
4) имеется вступившее в законную силу решение суда в Российской Федерации, принятое по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям;
5) на рассмотрении суда в Российской Федерации находится дело по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям, производство по которому возбуждено до возбуждения производства по делу в иностранном суде, или суд в Российской Федерации первым принял к своему производству заявление по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям;
6) истек срок давности приведения решения иностранного суда к принудительному исполнению и этот срок не восстановлен арбитражным судом;
7) исполнение решения иностранного суда противоречило бы публичному порядку Российской Федерации.

2. Арбитражный суд отказывает в признании и приведении в исполнение полностью или в части иностранного арбитражного решения по основаниям, предусмотренным пунктом 7 части 1 настоящей статьи и частью 4 статьи 239 настоящего Кодекса для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения международного коммерческого арбитража, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации.

Комментарий к статье 244 АПК РФ

1. К п. 1 ч. 1. Иностранным третейским судом (арбитражем) вынесено отдельное решение (separate award) о понуждении одной стороны третейского разбирательства возместить другой его стороне сумму аванса, уплаченную за нее в качестве арбитражных расходов. Отдельное арбитражное решение об оплате аванса на покрытие арбитражных расходов является промежуточным актом иностранного арбитража, которое призвано гарантировать составу арбитров оплату сторонами предполагаемых расходов до начала рассмотрения спора по существу.

Системное толкование положений ч. 1 ст. 241 АПК РФ и подп. "e" п. 1 ст. V Нью-Йоркской конвенции 1958 г. "О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений" свидетельствует о том, что исполнению подлежат только арбитражные решения, связанные с процессуальным рассмотрением спора по существу и вынесенные по окончании всех арбитражных процедур. В связи с этим указанные нормы не применяются к промежуточным арбитражным решениям, в том числе к решениям арбитров, вынесенным по иным процедурным вопросам (взыскание судебных расходов, определение компетенции, о принятии обеспечительных мер). Такие решения не подлежат исполнению на территории РФ.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 05.10.2010 N 6547/10.

2. К п. 2 ч. 1. См. также: комментарий к п. 2 ч. 2 ст. 233 и п. 2 ч. 2 ст. 239 АПК РФ.

Арбитражный суд при рассмотрении вопроса об извещении стороны, против которой принято решение, проверяет, не была ли она лишена возможности защиты в связи с отсутствием фактического и своевременного извещения о времени и месте рассмотрения дела.

См.: п. 6 информационного письма Президиума ВАС РФ от 22.12.2006 N 96 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов".

Из п. 2 ч. 2 ст. 233 АПК РФ и подп. 1 п. 2 ст. 34 Закона РФ от 07.07.1993 N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" следует, что в предмет доказывания по делу об отмене решения международного коммерческого арбитража входит установление того обстоятельства, что сторона, против которой направлено решение, не могла представить свои объяснения арбитражу, том числе и в результате ненадлежащего ее извещения. При этом бремя доказывания обстоятельств ненадлежащего уведомления и отсутствия возможности представить объяснения по иным причинам возложено на сторону, ходатайствующую об отмене решения третейского суда.

См.: Постановления Президиума ВАС РФ от 11.04.2006 по делу N 14579/04, от 11.04.2006 по делу N 12872/04.

3. К п. 3 ч. 1. См.: комментарий к ч. 3 ст. 233 и ч. 3 ст. 239 АПК РФ.

4. К п. 7 ч. 1. См. также: комментарий к п. 2 ч. 3 ст. 233, п. 2 ч. 3 ст. 239 АПК РФ.

Арбитражным судам следует указывать, в чем последствия исполнения решения иностранного суда и иностранного арбитражного решения противоречат публичному порядку Российской Федерации.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.1997 N 1533/97.

Нарушение публичного порядка как основание для отмены решения третейского суда должно заключаться в нарушении конкретных основополагающих принципов права и иметь конкретные правовые последствия для заявителя в виде ущемления его прав и законных интересов. Применение МКАС при ТПП РФ российского права само по себе не может быть квалифицировано как нарушение публичного порядка.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 13.01.2011 N 11861/10.

Арбитражные суды обоснованно отказали в удовлетворении заявления об отмене решения международного коммерческого арбитража на основании положений Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", не допускающих пересмотра решений международного коммерческого арбитража по вновь открывшимся обстоятельствам.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 36 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" в приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано, если такое решение противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Отменяя по вновь открывшимся обстоятельствам свое определение, которым удовлетворено заявление компании о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения коммерческого арбитража и отказано в удовлетворении заявления об отмене указанного решения, судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда исходила из получения обществом после вынесения решения коммерческим арбитражем документов, указывающих на подложность доказательств в ходе третейского разбирательства. Данные обстоятельства могут свидетельствовать о недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) стороны, требовавшей возмещения убытков, и противоречат публичному порядку РФ.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 26.10.2004 N 3351/04.

Согласно п. 1 ст. 1 ГК РФ одним из основных начал гражданского законодательства является признание равенства участников регулируемых им отношений и обеспечение восстановления нарушенных прав.

Российское гражданское законодательство исходит из принципа равенства прав и обязанностей российских и иностранных юридических и физических лиц и предусматривает в качестве возможной меры ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору взыскание штрафной неустойки. Следовательно, взыскание штрафной неустойки не может противоречить публичному порядку РФ.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 19.09.2006 по делу N 5243/06.

Отменяя решение третейского суда, арбитражные суды не указали, каким образом неиспользование третейским судом предоставленного ему права на уменьшение неустойки нарушает основополагающие принципы российского права. Они также не указали, в чем выражается несоразмерность неустойки, примененной третейским судом, какие отрицательные последствия наступили для должника, и не обосновали, каким образом и в каком размере при отмене этого решения должно реализоваться право кредитора на восстановление нарушенного права, подтвержденное данным решением.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 28.02.2006 N 11779/05.

Положения ст. 333 ГК РФ предоставляют суду право уменьшить подлежащую уплате неустойку, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, но не обязывают его сделать это. Арбитражные суды указали на противоречие решения третейского суда принципу обеспечения восстановления нарушенного права, закрепленному в п. 1 ст. 1 ГК РФ ввиду несоблюдения им ст. 333 ГК РФ. Однако они не обосновали, каким образом неиспользование третейским судом предоставленного ему права на уменьшение неустойки противоречит основным началам гражданского законодательства, закрепленным в п. 1 ст. 1 ГК РФ. Неприменение третейским судом нормы российского законодательства, наделяющей суд определенными полномочиями, не является основанием для отмены его решения по п. 2 ч. 3 ст. 233 АПК РФ.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 31.05.2005 по делу N 16697/04.

В силу абз. 2 п. 2 ч. 2 ст. 34 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" арбитражное решение может быть отменено судом, если суд определит, что арбитражное решение противоречит публичному порядку Российской Федерации. Решением третейского суда заявленная истцом неустойка на основании ст. 333 ГК РФ была снижена до 60 тыс. долларов США как явно несоразмерная последствиям нарушения, поскольку сумма основной задолженности ответчика составляла 9302,44 доллара США. При данных обстоятельствах отсутствовали основания для признания примененной третейским судом неустойки несоразмерной последствиям правонарушения, а следовательно, для отказа в признании и приведении в исполнение его решения.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 20.03.2007 N 15421/06.

Российское гражданское законодательство исходит из принципа равенства прав и обязанностей российских и иностранных юридических и физических лиц и предусматривает в качестве возможной меры ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору взыскание штрафной неустойки. Таким образом, и неустойка, и убытки предусматриваются гражданским законодательством и входят в правовую систему Российской Федерации. Поэтому само по себе применение этих мер ответственности не может противоречить публичному порядку Российской Федерации.

См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.1997 N 1533/97.

Другой комментарий к статье 244 Арбитражного Процессуального Кодекса РФ

1. Как уже отмечалось (см. п. 2 комментария к ст. 241), нет единого порядка признания и приведения в исполнение решений иностранных судов. Такой порядок дифференцирован в зависимости от того, каков уровень правового и экономического сотрудничества РФ с той или иной страной либо группой стран, какова степень близости правовых систем государств, какие условия были сочтены сторонами договора более предпочтительными и т.д. Можно отметить порой множество различий в договорах о правовой помощи, касающихся условий признания и исполнения.

Поэтому основания к отказу в признании и приведении в исполнении решения иностранного суда, установленные в ч. 1 ст. 244, применяются, если иное не предусмотрено соглашением или договором РФ.

2. Например, очень полно сформулированы условия признания и исполнения решений в ст. 18 Договора между СССР и Испанией о правовой помощи по гражданским делам (26.10.1990).

В других двусторонних договорах и международных конвенциях круг этих юридико-фактических условий может быть более узким либо излагаться с помощью иной юридической техники. Так, в Договоре между СССР и Грецией о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от 21.05.1981 (ст. 24) содержится четыре условия признания и исполнения решения, с КНДР всего два условия, с Кубой - три условия и т.д.

3. Модель признания и исполнения в Киевском соглашении заключается в следующем. Согласно ст. 7 Киевского соглашения государства - участники СНГ взаимно признают и исполняют вступившие в законную силу решения компетентных судов. Решения, вынесенные компетентными судами одного государства - участника СНГ, подлежат исполнению на территории других государств - участников СНГ.

Решения, вынесенные компетентным судом одного государства - участника СНГ в части обращения взыскания на имущество ответчика, подлежат исполнению на территории другого государства - участника СНГ органами, назначенными судом либо определенными законодательством этого государства.

В приведении в исполнение решения может быть отказано на условиях, установленных ст. 9 Киевского соглашения.

4. В конечном счете набор этих правовых предпосылок может быть самым разным, все зависит от уровня правовой и экономической интеграции государств, степени их доверия друг к другу. В основном же речь идет о следующих правовых предпосылках. Наиболее общими условиями признания и исполнения иностранного решения являются следующие:

- решение должно отвечать предъявляемым к нему требованиям окончательности и вступить в законную силу по правилам национального законодательства. Как правило, возможность обжалования решения исчерпывается на стадии кассационного производства;

- наличие компетенции суда на рассмотрение конкретного дела. Здесь чаще всего речь идет об исключительной компетенции суда на рассмотрение данного спора (см. ст. 248 АПК);

- надлежащее уведомление ответчика о времени и месте судебного заседания путем надлежащего вызова в соответствии с национальным законодательством и международными договорами;

- соблюдение основных принципов судопроизводства, в частности права на судебную защиту, возможности представления доказательств и возможности быть выслушанным;

- отсутствие противоречий публичному порядку страны, в которой испрашивается исполнение, с точки зрения правовых последствий.

5. Проведенный выше анализ показывает, что в разных государствах в зависимости от характера их взаимоотношений существуют различные правовые режимы признания и исполнения судебных актов. В этой связи может возникнуть вопрос о том, насколько исчерпывающий характер носят основания к отказу в признании и исполнении, возможен ли отказ по основаниям, предусмотренным общими положениями о защите прав и свобод человека. Можно ли сослаться на Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод как основание для отказа в признании и исполнении иностранного судебного акта при ее нарушении?

В этой связи можно привести "Дело KROMBACH против Франции" (жалоба N 29731/96), где ЕСПЧ вынес решение от 13.02.2001, согласно которому признание судебного акта суда Франции нарушило бы процессуальные гарантии ст. ст. 6 и 10 Европейской конвенции.

Полагаем, что, основываясь на данном прецеденте, можно исходить из того, что несоблюдение в процессе судопроизводства гарантий ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод также может быть основанием для отказа в признании и исполнении решения иностранного суда, независимо от существующих двусторонних и многосторонних договоров в сфере международного исполнительного производства, в том числе и между странами СНГ. В этом смысле Европейская конвенция представляет свод своеобразных наднациональных правил процессуального ordre public. При этом она может применяться при решении вопросов признания и исполнения иностранного судебного акта двояким образом. Во-первых, с точки зрения нарушения ее положений при разрешении дела судом, например в связи с тем, что сроки рассмотрения заявления о признании иностранного судебного решения оказались чрезмерно длительными. Во-вторых, с точки зрения тех последствий, которые может вызвать исполнение решения иностранного суда, а именно нарушение положений данной Конвенции. Это логично вытекает из приоритета ее положений в отношении правил правовых систем государств, ратифицировавших данную Конвенцию.

6. Согласно ч. 2 ст. 244 АПК основания к отказу в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения сводятся к следующим: противоречие публичному порядку (п. 7 ч. 1 данной статьи) и основания, предусмотренные международным договором РФ и Законом о МКА (ч. 4 ст. 239), если иное не предусмотрено международным договором. Практически все указанные положения охватываются ст. V Конвенции 1958 г., которой, очевидно, и следует руководствоваться, если иное не установлено двусторонним либо региональным договором специального характера (см. п. 2 комментария к ст. 243).

Согласно ст. III Конвенции 1958 г. каждое государство признает арбитражные решения как обязательные и приводит их в исполнение в соответствии с процессуальными нормами той территории, где испрашиваются признание и приведение в исполнение этих решений, на условиях, изложенных в Конвенции 1958 г.

7. Основания к отказу в признании и исполнении арбитражного решения подразделяются на две группы и содержатся в ст. V Конвенции 1958 г., а также в ст. 36 Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже, ст. 36 Закона о МКА. Они подразделяются на две большие группы. Первая группа охватывает собой различные процессуальные юридические факты (либо фактические составы), наличие или отсутствие которых является основанием для отказа в признании и исполнении арбитражного решения. Вторая группа оснований охватывает такие оценочные фактические обстоятельства, которые относятся к содержательной стороне арбитражного разбирательства и также могут послужить при их установлении основанием к отказу в признании юридической силы за арбитражным решением.

Согласно ст. V Конвенции 1958 г. в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано по просьбе той стороны, против которой оно направлено, только если эта сторона представит компетентной власти по месту, где испрашиваются признание и приведение в исполнение, доказательства того, что:

a) стороны в арбитражном соглашении были по применимому к ним закону в какой-либо мере недееспособны или это соглашение недействительно по закону, которому стороны это соглашение подчинили, а при отсутствии такого указания - по закону страны, где решение было вынесено, или

b) сторона, против которой вынесено решение, не была должным образом уведомлена о назначении арбитра или об арбитражном разбирательстве или по другим причинам не могла представить свои объяснения, или

c) указанное решение вынесено по спору, не предусмотренному или не подпадающему под условия арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре, или содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре, с тем, однако, что если постановления по вопросам, охватываемым арбитражным соглашением или оговоркой, могут быть отделены от тех, которые не охватываются таким соглашением или оговоркой, то та часть арбитражного решения, которая содержит постановления по вопросам, охватываемым арбитражным соглашением или арбитражной оговоркой в договоре, может быть признана и приведена в исполнение, или

d) состав арбитражного органа или арбитражный процесс не соответствовали соглашению сторон или, при отсутствии такового, не соответствовали закону той страны, где имел место арбитраж, или

e) решение еще не стало окончательным для сторон или было отменено или приостановлено исполнением компетентной властью страны, где оно было вынесено, или страны, закон которой применяется.

Вторая группа оснований связана с проверкой как процессуальных юридических фактов, так и существа спора. В частности, в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть также отказано, если компетентная власть страны, в которой испрашивается признание и приведение в исполнение, найдет, что:

a) объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства по законам этой страны, или

b) признание и приведение в исполнение этого решения противоречат публичному порядку этой страны.

Различия между данными основаниями к отказу в признании и исполнении арбитражного решения заключаются в следующем. Во-первых, основания п. 1 и основание "a" п. 2 ст. V Конвенции 1958 г. носят, как уже указывалось, процессуальный характер. Основание "b" п. 2 ст. V Конвенции 1958 г. носит содержательный характер и более относится к материально-правовой характеристике как самого дела, так и возможных последствий исполнения арбитражного решения. Во-вторых, если первая группа оснований носит более или менее определенный характер, то основание, связанное с публичным порядком, носит достаточно оценочный характер и может толковаться самым различным образом.

В-третьих, очень существенно различие по бремени доказывания. При доказывании оснований п. 1 ст. V Конвенции 1958 г. обязанность доказывания наличия или отсутствия указанных процессуальных юридических фактов возложена на сторону, против которой направлено арбитражное решение. Юридические факты, указанные в п. 2 ст. V Конвенции 1958 г., могут доказываться как стороной, против которой направлено решение арбитража, так и могут быть установлены по инициативе самого государственного суда, рассматривающего заявление о признании и исполнении арбитражного решения. Здесь можно сказать, что производство по признанию и исполнению иностранных решений имеет в этом плане специфику, отраженную в активности суда и проявлении публичного начала, которое здесь отражает защиту национального правового пространства от решений, отрицающих существенные характеристики публичного строя той либо иной страны. В отличие от традиционных правил гражданского и арбитражного процесса в этом плане на суд возлагается обязанность по проявлению инициативы с целью установления фактов предмета доказывания в данном производстве.

Однако общее, объединяющее начало всех оснований ст. V Конвенции 1958 г. заключается в том, что компетентный суд, рассматривающий заявление о признании и исполнении иностранного арбитражного решения, не вправе его пересматривать по существу, с точки зрения правильности применения норм материального права, определения предмета доказывания и оценки доказательств. В этих случаях может выдвигаться оговорка о публичном порядке.

8. Если понимание обстоятельств, указанных в п. 1 ст. V Конвенции 1958 г., близко к их изложению и толкованию в ч. 2 ст. 233 АПК, то понимание фактических обстоятельств, указанных в п. 2 ст. V Конвенции 1958 г. <1>, нуждается в дополнительном пояснении.

--------------------------------
<1> Рекомендуем по данной теме специальный комментарий Б.Р. Карабельникова. См.: Карабельников Б.Р. Исполнение и оспаривание решений международных коммерческих арбитражей: Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 года и главам 30 и 31 АПК РФ 2002 г. 3-е изд. М.: Статут, 2008.

Согласно пп. "a" п. 2 ст. V Конвенции 1958 г. в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано, если объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства по законам этой страны, т.е. России. Дело в том, что в других государствах круг вопросов, охватываемых арбитражным соглашением, может быть более широким, чем в РФ. Например, Закон Швеции об арбитраже в ст. 1 говорит о том, что арбитры вправе принимать решения в отношении гражданско-правовых последствий конкурентного права в том, что касается сторон. Согласно правилу 600 Арбитража Нью-Йоркской фондовой биржи данный арбитражный орган вправе рассматривать и иски о незаконной дискриминации на месте работы, в том числе и сексуальных домогательствах, при условии, когда стороны согласились передать иск в арбитраж после его возникновения. В США могут быть предметом арбитража споры из антимонопольного законодательства, законодательства о ценных бумагах, банкротства <1>.

--------------------------------
<1> См.: Брунцева Е.В. Международный коммерческий арбитраж. СПб., 2001. С. 36.

Вместе с тем ряд гражданско-правовых споров и в США выведен из сферы арбитража. Так, согласно правилу 600 Арбитража Нью-Йоркской фондовой биржи иск, предъявленный как групповой, не должен рассматриваться в арбитраже. Такой подход вполне оправдан, поскольку групповой иск предполагает рассмотрение однотипного требования большого числа (или первоначально неопределенного) круга лиц к одному и тому же ответчику путем привлечения всех потерпевших лиц <1>. Однако привлечение других лиц на стороне истца в арбитражное разбирательство имеет ограничения, связанные с необходимостью наличия у каждого из них в отношении предмета спора арбитражного соглашения либо согласия со стороны истца и ответчика на рассмотрение дела в арбитраже. В результате арбитражное разбирательство может рухнуть под тяжестью и количеством требований, которые ему предстоит рассмотреть. Не могут также рассматриваться арбитражем иски владельцев корпоративных ценных бумаг.

--------------------------------
<1> См. подробнее о групповых исках комментарий к гл. 28.2 АПК.

Поэтому оценка возможности объекта спора быть предметом арбитражного разбирательства будет осуществляться арбитражным судом РФ с позиций российского, а не иностранного права, которое может содержать другие подходы.

9. Особого внимания заслуживает вопрос о противоречии исполнения решения иностранного суда и арбитража публичному порядку РФ. Категория публичного порядка в качестве условия, исключающего возможность признания и исполнения судебных актов, содержится во многих международных договорах и национальном законодательстве многих стран. При неприемлемости результата признания иностранного судебного решения для правопорядка признающего государства в ход пускают "стоп-кран" путем применения оговорки о публичном порядке <1>.

--------------------------------
<1> См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. М.: БЕК, 2001. С. 418.

Данная оговорка содержится в ст. 244 АПК, пп. "b" п. 2 ст. V Конвенции 1958 г., ст. ст. 34 и 36 Закона о МКА, ст. 1193 ГК. Ряд международных договоров о правовой помощи содержат оговорку о публичном порядке применительно к сфере арбитража, например п. 5 ст. 16 Договора о взаимной правовой помощи с Ираком, п. 5 ст. 16 Договора с Йеменом о правовой помощи по гражданским и уголовным делам, etc.

Согласно п. 6 ст. 18 Договора между СССР и Испанией о правовой помощи по гражданским делам решения признаются и исполняются, если их признание и исполнение не затрагивает суверенитета, безопасности, основных принципов законодательства запрашиваемой стороны по договору. В ст. 20 Договора между Россией и Китаем также в качестве основания для отказа предусмотрено следующее: "если признание или исполнение решения может нанести ущерб суверенитету, безопасности или публичному порядку Стороны, в которой обращено ходатайство". В ряде других международно-правовых документов, например п. 1 ст. 34 Регламента 44/2001, отражено данное положение. В частности, здесь сказано, что судебное решение не подлежит признанию, если признание явно противоречит публичному порядку государства, в котором признание испрашивается. Аналогичные положения имеются в Брюссельской и Луганской конвенциях.

В разных странах существует неоднозначное понимание категорий публичного порядка. В РФ в качестве основы для понимания публичного порядка в сфере международного частного права можно рассматривать ст. 1193 ГК, согласно которой норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами разд. VI ГК, в исключительных случаях не применяется, если последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) РФ. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права. Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы РФ.

Здесь даны общие рамки понятия, условные пределы и правовые последствия действия категории публичного порядка. Ведь сама юридическая конструкция "противоречие публичному порядку РФ" носит оценочный характер, позволяя ее толковать по-разному в различных ситуациях.

При характеристике публичного порядка обращает на себя внимание следующее. Во-первых, во многих странах выделяются отдельно категории международного и национального публичного порядка, например в США, Франции. При этом международный публичный порядок понимается гораздо более узко, чем национальный, с целью защиты и поддержки системы международного арбитража и стабильности его решений, а также прочности международных контрактов. Поэтому не должно быть противоречий публичному порядку страны, в которой испрашивается исполнение, с точки зрения правовых последствий <1>.

--------------------------------
<1> Вопрос о публичном порядке является одним из наиболее дискуссионных в судебной практике и доктрине. См. обзор: Вербар К. Определение понятия публичного порядка во внутреннем праве России через французское право // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса - 2001. М., 2002. N 1. С. 264 - 295; Крохалев С.В. Применение оговорки о публичном порядке и объем полномочий судьи на стадии признания и (или) приведения в исполнение иностранных судебных решений // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса - 2004 / Под ред. В.В. Яркова. СПб., 2005. N 3. С. 398 - 439; Крохалев С.В. Категория публичного порядка в международном гражданском процессе. СПб., 2006.

Во-вторых, различаются нарушения процессуально-правового, материально-правового ordre public и в коллизионном праве. В качестве материально-правовых последствий исполнения решения, несовместимых с публичным порядком, обычно приводят примеры решений судов США, в которых устанавливается штрафное возмещение ущерба или тройное возмещение ущерба по спорам в картельном праве.

В-третьих, публичный порядок не может смешиваться с публичным правом. Публичный порядок - это понятие, общее для всей системы права, касающееся всех правовых отраслей, как публичных, так и частных. Эти две части правовой системы не имеют различий с точки зрения уровня, отличаясь одна от другой соответствующей областью применения <1>.

--------------------------------
<1> См.: Вербар К. Определение понятия публичного порядка во внутреннем праве России через французское право (очерк о публичном порядке в сравнительном праве России и Франции) // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса - 2001. М.: Норма, 2002.

Оговорка о публичном порядке представляет собой основание ex officio и может быть применена по инициативе судьи, даже если ни одна из сторон не ссылается на наличие нарушения публичного порядка. Анализ постановлений арбитражных судов кассационной инстанции показывает также, что фактически признается наличие у судьи обязанности по проверке отсутствия нарушения публичного порядка.

Говоря о содержании публичного порядка, на наш взгляд, следует исходить из того толкования публичного порядка, которое придается ему в судебной практике, а также в авторитетных и общепризнанных комментариях. Прежде всего следует иметь в виду, что концепция публичного порядка в отношениях с иностранным элементом является более узкой и не совпадает с кругом императивных норм российского права. Она включает лишь наиболее фундаментальные ценности и принципы российской правовой системы, нарушение которых в конкретном случае способно поставить под сомнение устойчивость такой системы и сохранение ее баланса.

Большинство специалистов оценивают "противоречие публичному порядку РФ" как противоречие основам правового строя нашей страны, определенным в Конституции. Так, под противоречием публичному порядку РФ понимается противоречие основам конституционного строя России, закрепленным в гл. 1 Конституции (ст. ст. 1 - 15). При таком подходе отказы в приведении в исполнение по указанному основанию должны быть чрезвычайно редкими событиями <1>.

--------------------------------
<1> См.: Жуйков В.М. Третейские суды: их роль в разрешении гражданско-правовых споров, взаимоотношения с судами общей юрисдикции // Альтернативные методы разрешения споров: посредничество и арбитраж. Материалы международной конференции. М., 2000. С. 8.

Под "противоречием публичному порядку РФ" понимается также противоречие гл. 2 Конституции "Права и свободы человека и гражданина", противоречие общественному правосознанию и фундаментальным принципам права <1>.

--------------------------------
<1> См.: Комаров А.С. Это просто разные системы координат // Коммерсант. 2001. 20 февраля. С. 8.

В числе иных, помимо Конституции РФ, источников публичного порядка можно также отметить общепризнанные принципы и нормы международного права, а также фундаментальные принципы, закрепленные в законах и в международных договорах РФ.

Отметим, что судебная практика применения оговорки о публичном порядке в России еще только складывается, в то же время ее анализ уже позволяет сделать некоторые выводы. С учетом сформулированного в ст. 243 АПК запрета пересмотра решения иностранного суда по существу одним из самых сложных моментов в связи с оценкой противоречия публичному порядку является объем осуществляемого судом контроля. Ведь, с одной стороны, перед проверяющим судьей стоит задача обеспечить эффективный контроль, при этом не допустив пересмотра решения по существу. В общем виде модель рассуждений должна быть выстроена следующим образом. Опираясь на исследованные иностранным судом (арбитражем) фактические обстоятельства (без возможности иной их интерпретации), а также на обстоятельства, "внешние" по отношению к решению (т.е. не нашедшие своего отражения в тексте решения), и не имея возможности проверки правильности осуществленной иностранным судьей (арбитром) юридической квалификации отношений, судья проверяет, не являются ли противоречащими фундаментальным принципам национального правопорядка признание и приведение в исполнение резолютивной части иностранного решения, основанного на таких обстоятельствах. Обращаясь к судебной практике, можно отметить, что в большинстве проанализированных нами решений суды подтверждают невозможность проверки правильности применения арбитрами норм права. Аналогично судами не допускаются пересмотр правильности совершенной арбитрами оценки доказательств, а также пересмотр выводов арбитров по существу спора.

Важно иметь в виду, что запрет пересмотра не должен рассматриваться как блокирующий любые полномочия судьи по контролю. Данный принцип не затрагивает возможности оценки фактических обстоятельств и правовой квалификации в той мере, в какой они служат разрешению вопросов, охватываемых группой иных оснований к отказу в признании и приведении в исполнение (например, установление того, может ли объект спора быть предметом арбитражного разбирательства, или отсутствия исключительной подсудности спора национальному суду и др.). Запрет пересмотра по существу также не может служить ограничением полномочий судьи в связи с проверкой отсутствия нарушений процессуального публичного порядка. Здесь суд не только не возвращается к пересмотру, но и остается в рамках рассмотренного иностранным судом (арбитражем) спора, без возобновления рассмотрения дела по существу. При этом он не связан примененными иностранным судом или арбитражем нормами права (в частности, иностранный судья не всегда придерживается единой с российским судом концепции прав на защиту) и исследует конкретные обстоятельства дела.

Необходимо также иметь в виду, что в отличие от ч. 3 ст. 233 и ч. 3 ст. 239 АПК, где речь идет о нарушении основополагающих принципов российского права решением третейского суда, вынесенным на территории РФ, в п. 7 ч. 1 ст. 244 АПК, на который также ссылается ч. 2 ст. 244 АПК, речь идет о противоречии публичному порядку не самого иностранного арбитражного решения (решения иностранного суда), а его исполнения. С учетом этого отказ в приведении в исполнение решения международного арбитража (решения иностранного суда) со ссылкой на нарушение публичного порядка возможен, только если последствия такого исполнения (но не само решение) будут несовместимы с основными началами правопорядка РФ. Поэтому ссылка на публичный порядок может делаться лишь в исключительных случаях, и в любом случае российский государственный суд не вправе ревизовать решение по существу.

Практика ВС РФ утрачивает сейчас значение в связи с изменением подведомственности и передачей данных дел на рассмотрение арбитражных судов. Тем не менее можно ознакомиться с ее отдельными положениями как ориентирами толкования, которые могут учитываться в практике арбитражных судов (см.: Определение Судебной коллегии ВС РФ от 25.09.1998, Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 13.04.2001 по делу N 5-Г01-35).

Также полезно будет ознакомиться со следующими примерами судебной практики: Постановление ФАС Московского округа от 08.01.2004 по делу N КГ-А40/10552-03-П, Постановление Президиума ВАС РФ от 26.10.2004 по делу N 3351/04.

По вопросу о возможности применения оговорки о публичном порядке в отношении решений, закрепляющих взыскание штрафных убытков (англ. - punitive damages) либо чрезмерного размера штрафных санкций, арбитражным судам еще предстоит сформировать свою позицию. Вместе с тем следует разграничивать непосредственно вопрос о возможности применения публичного порядка в отношении решений, закрепляющих институт штрафных убытков стран англосаксонского права, например, когда речь идет о взыскании штрафов, в сотни или в тысячи раз превышающих действительный размер ущерба, и здесь публичный порядок может быть применен. В то же время возможность квалификации положений ст. 333 ГК в качестве принципов публичного порядка следует исключить.

10. Вопрос о допустимости применения оговорки о публичном порядке при констатации противоречия иностранного арбитражного решения решению государственного суда становится все более актуальным для судебной практики <1>.

--------------------------------
<1> См., например: Ярков В.В. Оспаривание договоров, охваченных арбитражным соглашением // Международный коммерческий арбитраж. 2005. N 3. С. 5 - 26; Он же. Иск прокурора и арбитражная оговорка в договоре // Международный коммерческий арбитраж. 2006. N 3. С. 58 - 65; Он же. Отказ в признании и приведении в исполнение вынесенного в Лондоне решения международного арбитража (продолжение Калининградского дела) // Международный коммерческий арбитраж. 2007. N 2. С. 67 - 77.

В таких делах другие лица, не являющиеся участниками арбитражного соглашения, обращаются с иском о признании недействительной сделки, охваченной арбитражным соглашением. Целями таких исков являются признание договора недействительным и тем самым, во-первых, исключение компетенции международного коммерческого арбитража на рассмотрение дела в соответствии с арбитражной оговоркой либо, во-вторых, исключение признания в России иностранного судебного решения или арбитражного решения, обязывающего исполнить обязательства, вытекающие из соответствующего договора, содержащего арбитражную оговорку. В таком случае ставится вопрос о противоречии арбитражного решения с точки зрения последствий его признания и приведения в исполнение публичному порядку РФ.

Данные иски предъявляются в судебной практике в основном акционерами одной из сторон арбитражного соглашения о признании недействительным договора, содержащего арбитражную оговорку. Основанием для такого иска является утверждаемая истцом недействительность договора, в том числе связанная с несоблюдением требований к сделке в связи с ее крупным размером или заинтересованностью; либо прокурором в связи с совершением сделки, содержащей арбитражную оговорку, на основании ст. 52 АПК; либо органами Федеральной антимонопольной службы, которые вправе обращаться с заявлениями о нарушении антимонопольного законодательства, в том числе о признании недействительными полностью или в части договоров и иных сделок, не соответствующих антимонопольному законодательству.

Соответчиками являются обе стороны договора, содержащего арбитражное соглашение, одна из которых - иностранное лицо, российская организация с иностранными инвестициями. При этом одна из сторон (выгодоприобретатель) в юридико-тактическом плане "подыгрывает" истцу и, как правило, признает иск. Последствия вынесения положительного судебного решения о признании договора недействительным - конфликт двух решений: решения арбитража об исполнении российским ответчиком обязательства, вытекающего из договора, и решения российского государственного суда, которым сам договор признан недействительным.

Наиболее важный вопрос - в какой мере можно рассматривать решение российского суда о признании недействительным договора, содержащего арбитражную оговорку, препятствием для признания правовых последствий арбитражного решения. В таком случае сталкивается законная сила двух судебных актов - российского и иностранного. Например, решение иностранного арбитража касается взыскания долга по обязательству, а решение российского суда признает недействительным договор, из которого возникло обязательство и спор по которому был разрешен иностранным арбитражем. Будет ли противоречить такое решение иностранного арбитража публичному порядку нашей страны?

Здесь возможны различные подходы в зависимости от толкования данного вопроса. В соответствии со ст. 16 Конституции положения гл. 1 Конституции составляют основы конституционного строя РФ и не могут быть изменены иначе, как в порядке, установленном Конституцией. Согласно ст. 10 Конституции государственная власть осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. В соответствии со ст. 11 Конституции суды РФ осуществляют государственную власть. Отсюда вытекает принцип обязательности судебных актов для всех лиц, которые так или иначе оказались в сфере их действия.

Мнения специалистов по вопросу о влиянии решения российского суда о признании недействительным договора, содержащего арбитражное соглашение, на публичный порядок разделились.

Первый подход - арбитражное решение противоречит публичному порядку. Исходной посылкой здесь является то положение, что признание решения иностранного арбитража об исполнении обязательства, которое признано недействительным другим решением государственного арбитражного суда, может быть истолковано как игнорирование принципа обязательности судебных актов и независимости судебных органов в качестве органов государственной власти.

В таком случае исполнением решения иностранного суда будет нарушен процессуально-правовой публичный порядок нашей страны, причем речь идет об императивных нормах национального законодательства России, поскольку конституционно-правовые предписания о самостоятельности и независимости органов судебной власти, об обязательности судебных актов для всех лиц, к которым они обращены, носят императивный характер, отражены в Конституции и ст. 6 ФКЗ о судебной системе РФ.

Подобный результат - исполнение решения иностранного суда, которое построено на отрицании обязательности и законной силы судебного акта российского суда, - может быть истолкован как противоречие публичному порядку России, который основан на признании обязательности и исполнимости судебных актов.

Второй подход - публичный порядок может быть нарушен не всяким решением российского суда о признании сделки недействительной. Например, В.А. Мусин полагает, что следует использовать критерий ничтожности сделки, предусмотренный в ст. 169 ГК, запрещающий заключение сделок с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Исполнение таких сделок в результате признания арбитражного решения может считаться нарушением публичного порядка <1>.

--------------------------------
<1> См.: Международный коммерческий арбитраж. 2004. N 1. С. 173. Такое же мнение высказано Н.А. Шебановой. См.: Международный коммерческий арбитраж. 2004. N 1. С. 174.

Как отметил А.В. Асосков, ставить вопрос о противоречии публичному порядку третейских решений можно исключительно в случаях, когда сделка, на которой базировалось третейское решение, была признана недействительной по основанию, установленному ст. 169 ГК <1>. Для примера автор проанализировал Постановление Президиума ВАС РФ от 19.09.2006 N 4780/06.

--------------------------------
<1> См.: Асосков А.В. Параллельные разбирательства в государственном суде и международном коммерческом арбитраже: связан ли проводимый в России международный коммерческий арбитраж актами иностранных государственных судов стран, с которыми Россия имеет договоры о взаимном признании и приведении в исполнение судебных решений? // Международный коммерческий арбитраж. 2007. N 4. С. 27.

Следует отметить, что практика разрешения коллизий между иностранным судебным и арбитражным решением и решением российского суда о признании недействительной соответствующей сделки, об исполнении обязательств из которой разрешил спор иностранный суд или арбитраж, различна.

Например, в Постановлении ФАС Московского округа от 13.04.2004 по делу N КГ-А40/2399-04-П определение об отказе в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда было оставлено в силе. В основу мотивов отказа было положено решение Арбитражного суда г. Москвы от 19.08.2003, которым был удовлетворен иск заместителя прокурора г. Москвы в интересах Министерства здравоохранения РФ (истца) к МНТК "Микрохирургия глаза" и Московскому народному банку о признании недействительности гарантий в связи с их ничтожностью. Суд отклонил заявление Московского народного банка о пропуске истцом срока исковой давности и довод о том, что Министерство здравоохранения РФ является ненадлежащим истцом по делу. Данное решение было оставлено в силе Постановлением ФАС МО от 12.01.2004 по делу N КГ-А40/10598-03.

Б.Р. Карабельников отмечает, что при признании оспоримой сделки недействительной публичный порядок не пострадает, если в России будет приведено в исполнение иностранное арбитражное решение, которым российской организации предписывается возместить иностранному партнеру убытки, причиненные нарушением договора, который российский суд признал недействительным <1>.

--------------------------------
<1> Карабельников Б.Р. Исполнение решений международных коммерческих арбитражей: Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и гл. 30 и 31 АПК РФ 2002 г. 2-е изд. М.: ФБК-пресс, 2003. С. 218.

В другом деле было вынесено решение арбитража Торговой ассоциации по зерну и кормам (ГАФТА) от 31.08.2001 о взыскании задолженности по двум контрактам. Определением Арбитражного суда от 16.11.2001 ходатайство о признании и приведении в исполнение арбитражного решения было удовлетворено. Российский ответчик подал иск в суд общей юрисдикции, который своим решением от 24.04.2002 признал контракты между сторонами арбитражного соглашения недействительными. В этой связи российский ответчик подал заявление в арбитражный суд о пересмотре Определения от 16.11.2002 по вновь открывшимся обстоятельствам, ссылаясь на недействительность как контрактов, так и содержащихся в них арбитражных соглашений, определивших компетенцию арбитража ГАФТА.

Определением от 01.07.2002 арбитражный суд отказал в удовлетворении заявления, поскольку признание российским судом недействительными указанных контрактов не является основанием для отказа в признании и приведении в исполнение решения ГАФТА, которое не пересмотрено и не отменено. Поэтому обстоятельства, связанные с недействительностью контрактов, не имеют значения для данного дела и не являются основанием для пересмотра Определения от 16.11.2001 по вновь открывшимся обстоятельствам. Апелляционная инстанция оставила определение без изменения по тем же основаниям, дополнительно указав, что на момент рассмотрения дела в апелляционной инстанции решение суда общей юрисдикции от 29.04.2002 было отменено, в связи с чем отсутствуют основания для пересмотра Определения от 16.11.2001.

Кассационная инстанция (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 05.11.2002 N Ф03-А51/02-1/2333) оставила в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций. В ее Постановлении можно выделить три юридически значимых положения. Во-первых, вновь открывшимися обстоятельствами не являются новые обстоятельства, возникшие после рассмотрения дела и вынесения судебного акта. Во-вторых, контракты являются оспоримыми сделками по основаниям, установленным в ст. 174 ГК. В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК оспоримая сделка является недействительной только после признания ее таковой в судебном порядке. Поскольку решение суда общей юрисдикции было принято 29.04.2002, то установленное в нем обстоятельство недействительности контрактов от 30.06.1997 и от 15.07.1997 не является вновь открывшимся по отношению к обстоятельствам, положенным в основу Определения арбитражного суда от 16.11.2001, а является новым обстоятельством, возникшим с момента принятия и вступления в законную силу вышеуказанного решения суда общей юрисдикции. В-третьих, был признан несостоятельным довод заявителя жалобы о том, что он лишен конституционного права на судебную защиту.

Наиболее обоснованный и точный подход был избран в следующем деле.

Прокурор предъявил иск в защиту государственных и общественных интересов к администрации Калининградской области, Региональному фонду развития Калининградской области и Дрезднер Банку АГ о признании ничтожным кредитного соглашения от 18.11.1997, заключенного между администрацией и Дрезднер Банком АГ, как притворной сделки, а также о применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде признания фонда заемщиком по кредитному соглашению.

Иск прокурора подпадал под критерии ст. 52 АПК, поскольку был предъявлен в отношении администрации области, совершившей соответствующую сделку, и фонда как относящегося к собственности субъекта РФ. Однако договор сторон включал арбитражную оговорку, согласно которой возникающие споры должны были рассматриваться арбитражем. Таким образом, в указанном деле возник важный вопрос - связан ли прокурор условиями арбитражного соглашения, имеются ли особенности его процессуального положения, позволяющие определить его статус как самостоятельного истца либо лица, выступающего от имени одной из сторон договора, содержащего арбитражное соглашение, исходя из выгодоприобретателя по иску и судебному решению.

При ответе на данный вопрос необходимо проанализировать совокупность норм арбитражного процессуального законодательства. В соответствии с частью первой ст. 52 АПК прокурор вправе обратиться в арбитражный суд только по определенным категориям дел, в том числе и с иском о признании недействительными сделок, совершенных органами государственной власти субъектов РФ.

Согласно ч. 3 ст. 52 АПК прокурор, обратившийся в арбитражный суд, пользуется процессуальными правами и несет процессуальные обязанности истца. При анализе процессуального статуса прокурора как истца важно учитывать особенности его положения, связанные с характером заинтересованности прокурора. В частности, согласно ч. ч. 2 и 3 ст. 44 АПК истцами являются организации и граждане, предъявившие иск в защиту своих прав и законных интересов, а ответчиками - организации и граждане, к которым предъявлен иск. Таким образом, под истцом согласно ст. 52 АПК понимается предполагаемый участник спорного материального правоотношения <1>. Данное положение вытекает прямо из ч. 1 ст. 52 АПК, поскольку иск подается с целью защиты органов государственной власти субъектов РФ. Ведь прокурор не вправе обращаться в арбитражный суд для защиты субъектов частного права, что прямо следует из ч. 2 ст. 4 АПК, ст. 52 АПК и самой цели участия прокурора в арбитражном процессе. Поэтому именно субъект РФ должен быть указан в заявлении прокурора в качестве истца (ст. 125 АПК).

--------------------------------

Подготовлен для системы КП

Учебник "Арбитражный процесс" (под ред. М.К. Треушникова) включен в информационный банк согласно публикации - Городец, 2007 (издание третье, исправленное и дополненное).

<1> См., например, толкование: Арбитражный процесс: Учебник / Под ред. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2003. С. 120; Арбитражный процесс: Учебник / Под ред. В.В. Яркова. М.: Волтерс Клувер, 2003. С. 116.

Данный вывод нашел подтверждение в судебной практике в целом ряде разъяснений и решений по конкретным делам.

Например, в п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 12.11.2001 и Пленума ВАС РФ от 15.11.2001 N 15/18 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности" сказано следующее: "В соответствии со ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, независимо от того, кто обратился за судебной защитой: само лицо, право которого нарушено, либо в его интересах другие лица в случаях, когда закон предоставляет им право на такое обращение (ст. ст. 41, 42 ГПК РСФСР, ст. ст. 41, 42 АПК РФ)".

В Постановлении Президиума ВАС РФ N 11968/01 от 11.02.2003 со ссылкой на приведенное Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 12, 15.11.2001 отмечено по делу, возбужденному прокурором, что иск заявлен в государственных интересах, поэтому при применении исковой давности следует исходить из того, когда орган государственного управления, в чью компетенцию входят вопросы управления и распоряжения собственностью, узнал или должен был узнать о нарушении прав муниципальной собственности. Исходя из этого в иске было отказано в связи с пропуском срока исковой давности.

В Постановлении Президиума ВАС РФ N 4016/98 от 01.12.1998 отмечено следующее: "Иск в защиту права государственной собственности заявлен прокурором в интересах Мингосимущества России, которое согласно ч. 2 ст. 34 АПК РФ является также истцом по делу. Поскольку Мингосимущество России было неосновательно привлечено к делу в качестве третьего лица и спор с его участием в качестве истца, а также по существу судом фактически не рассмотрен, дело подлежит направлению на новое рассмотрение" <1>.

--------------------------------
<1> См. также Постановление Президиума ВАС РФ от 10.12.2002 N 10338/02.

В Постановлении Президиума ВАС РФ N 3907/03 от 30.09.2003 при решении вопроса о возможном тождестве исков обращено внимание на следующее обстоятельство. При возбуждении первого дела прокурором в одном судебном процессе и подаче иска самим материально заинтересованным лицом во втором судебном процессе к одному и тому же истцу суды первой и апелляционной инстанций должны дать правовую оценку возможности рассмотрения дела в связи с предположительным тождеством исков. Поэтому было предложено рассмотреть вопрос об объединении данных дел в одно производство.

Поэтому в данном процессе банк заявил ходатайство об оставлении иска без рассмотрения со ссылкой на п. 5 ст. 148 АПК. Прокурор и администрация области в суде обосновывали, что иск был предъявлен в защиту государственных и общественных интересов, а не интересов администрации области, поэтому на прокурора не распространяется третейская оговорка, в силу чего он вправе обращаться с иском в государственный арбитражный суд в порядке ст. 52 АПК.

Арбитражный суд Калининградской области Определением от 20.01.2005 оставил иск прокурора без рассмотрения, указав, что прокурор, заявляя иск о применении последствий недействительности кредитного соглашения, действует в интересах Калининградской области, администрация которой является стороной по сделке и связана положениями арбитражной оговорки. Саму арбитражную оговорку суд признал действительной.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд Постановлением от 23.06.2005 оставил Определение Арбитражного суда Калининградской области от 20.01.2005 без изменения, а апелляционные жалобы администрации области и прокурора - без удовлетворения. В Постановлении апелляционной инстанции было отмечено дополнительно, что прокурор в арбитражном процессе может распоряжаться лишь процессуальными правами, выступая в качестве процессуального истца в интересах обладателя нарушенного материального права согласно ч. 1 ст. 52 АПК. Заявив иск о признании кредитного соглашения недействительным и применении последствий его недействительности, прокурор выступает в качестве "процессуального" истца в интересах области, которая является стороной арбитражного соглашения. Поэтому действие арбитражной оговорки кредитного соглашения непосредственно распространяется и на прокурора области.

Апелляционный суд не принял возражений прокурора относительно того, что настоящий иск заявлен в государственных интересах, а не интересах области. По существу, заявив настоящий иск, прокурор обратился в защиту интересов субъекта РФ - Калининградской области, которая связана заключенной ею арбитражной оговоркой. Доказательств того, что в рамках настоящего спора прокурор защищает интересы РФ, равно как и доказательств нарушения прав РФ заключенным сторонами кредитным соглашением, прокурором не было представлено.

В Постановлении ФАС Северо-Западного округа от 23.09.2005 N А21-2499/03-С1 по данному делу было отмечено, что в соответствии с п. 3 ст. 52 АПК прокурор, обратившийся в арбитражный суд, пользуется процессуальными правами и несет процессуальные обязанности истца. Кассационная инстанция отметила, что, оценив условия, предусмотренные п. п. 27.2, 27.3 кредитного соглашения, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о наличии договоренности сторон о применении к нему норм английского права. Поскольку вступившим в законную силу решением Лондонского международного третейского суда от 01.04.2004 по делу N 3515 рассматриваемое кредитное соглашение признано действительным по английскому праву, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу об установлении действительности по английскому праву также арбитражной оговорки, содержащейся в соглашении. Сославшись на международные конвенции и российское законодательство, суд апелляционной инстанции пришел к выводам об отсутствии оснований считать содержащуюся в кредитном соглашении арбитражную оговорку недействительной также в соответствии с нормами российского законодательства и о том, что предмет данного спора подпадает под действие арбитражной оговорки, которая распространяется и на прокурора. Обстоятельства дела были предметом самого тщательного рассмотрения суда апелляционной инстанции и не подлежат переоценке судом кассационной инстанции. Всем доводам подателей жалоб дана надлежащая оценка судом апелляционной инстанции. Поскольку компания "Дюк Инвестмент Лимитед", являющаяся процессуальным правопреемником Дрезднер Банка АГ, заявила до представления суду первой инстанции своего первого заявления по существу спора о передаче дела на разрешение третейского суда, суд правомерно и обоснованно оставил иск без рассмотрения по основаниям, предусмотренным п. 5 ст. 148 АПК.

11. В заключение можно сформулировать несколько общих правил по толкованию и применению категории публичного порядка.

Во-первых, применяя оговорку о публичном порядке и решая вопрос о признании и приведении в исполнение иностранного судебного или арбитражного решения, исключительно важно не допускать выхода за рамки предоставленных суду полномочий по контролю, то есть пересмотра решения по существу.

Во-вторых, следует учитывать, что концепция публичного порядка в отношениях с иностранным элементом является более узкой и не совпадает с кругом императивных норм российского права. Она включает лишь наиболее фундаментальные ценности и принципы российской правовой системы, нарушение которых в конкретном случае способно поставить под сомнение устойчивость такой системы и сохранение ее баланса.

В-третьих, оценке подлежит не само иностранное судебное или арбитражное решение, а результаты его исполнения, которые могут быть несовместимы с публичным порядком РФ. Есть и другие рекомендации специалистов <1>.

--------------------------------
<1> См., например: Карабельников Б.Р. Признание и приведение в исполнение иностранных арбитражных решений: Научно-практический комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. М., 2001. С. 209 - 213; Степаненко Е. Как применять оговорку о публичном порядке при исполнении иностранных арбитражных решений // Хозяйство и право. 2001. N 3. С. 106.

Комментарии и консультации юристов по ст 244 АПК РФ

Если у вас возникли вопросы по статье 244 АПК РФ, вы можете получить консультацию юристов нашего сервиса.

Задать вопрос можно через форму связи или по телефону. Первичные консультации бесплатны и проводятся с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.